|
Нашему поколению пришлось прожить нелегкую жизнь. Мы были свидетелями и участниками величайших свершений в жизни страны. Однако и лиха перепало через край.
Взять хотя бы мою семью. Голод и тиф 1921 года за неделю оставил нас, пятерых ребятишек, без родителей. Мне едва исполнилось три года и вряд ли бы я выжил, если бы не тетка из деревни Бехтери. Она приютила меня, у нее вырос и выучился. Окончил в Истобенске школу крестьянской молодежи.
После семи классов стал работать в колхозе - пахал, сеял, траву косил. Председатель вскоре понял, что не дело так использовать человека с семилеткой и назначил меня счетоводом.
А едва мне исполнилось 20 лет, колхозники избрали меня председателем. В колхозе имелось 120 гектаров пашни и 60 трудоспособных. Никого не нужно было заставлять работать. С уборкой управлялись за неделю. И после не сидели без дела. Были в деревне кирпичные сараи и за год выпускали 60—70 тысяч штук красного кирпича.
Жизнь в деревне налаживалась. Но в воздухе уже пахло порохом. В 1940 году пришлось и мне надевать военную форму. Попал в мор-флот, на Балтику, учился на сигнальщика. Перед самой войной был направлен на эсминец «Карл Маркс», располагавшийся на базе в Таллине.
До сих пор в памяти трагические страшные дни первых месяцев войны. В одном из боев эсминец от прямого попадания бомбы затонул. Из 200 человек команды на берег выплыли едва 60. А разве можно забыть трехсуточный переход флота из Таллина в Кронштадт под постоянными бомбежками и атаками противника. Это кромешный ад. Трижды оказывался я за бортом без надежды на спасение, но обошлось. А после этого был блокадный Ленинград. Не понаслышке знаю, что такое голод. В то время вес мой был всего 45 килограммов. Но отстояли, не сдали город.
Вернулся домой в августе 1946 года. Сердце сжалось при виде родной деревни. Хозяйства - и колхозное, и личные - захирели. Лучших лошадок война взяла, а чтоб свой огород вспахать, собирались 5—6 женщин и тянули плуг, за которым шел малец 12—13 лет. Почти ни у кого не было ни одежки, ни обуви сносной.
А стране для восстановления разрушенных сел и городов нужен был лес. Поэтому в зимнее время проводилась мобилизация колхозников на лесозаготовки. В январе 1947 года мне поручили возглавить группу мобилизованных от нашего колхоза. От Слободского до Синегорского леспромхоза в Нагорском районе 150 километров. Весь этот путь прошли пешком, на санках везли немудрую снедь.
Задание нам было заготовить 400 кубометров древесины. Механизмы - пила да топор. Валенок хороших ни у кого не было, работали в лаптях. Лесосека находилась в 12 километрах от деревни, где расквартировались. Особенно длинным казался обратный путь, когда намотаешься в лесу до изнеможения. Придешь, кипятку с хлебом попьешь и, как убитый, валишься на нары. Но задание выполнили, перед водополицей возвратились домой.
Трудна была жизнь. Понимали, что облегчения ждать неоткуда, кроме как своим трудом заработать. Вновь меня избрали в 1948 году председателем объединенного Чикишанского колхоза. Было в хозяйстве сотни гектаров пашни, 200 трудоспособных и 18 лошадей. Управлялись со всеми работами, трудились весь световой день, считали это обычной нормой. Кто заставлял? Да никто: забота о хлебе насущном, крестьянское самосознание. Сама жизнь воспитывала уважение к честному труду.
Только вот свободно жить и трудиться крестьянину не давали. Постоянно проводились над деревней эксперименты. За время моей 28-летней председательской работы мы пережили пять укрупнений и разукрупнений, гонения на частные подворья и неперспективные хозяйства. Несмотря на это, стало хозяйство подниматься на ноги, урожаи повысились, выросло поголовье скота на фермах, жилье благоустроенное для людей построили, улицы в асфальт «одели».
И вновь смена курса - фермерские хозяйства, акционирование, дележ нажитого. Ветеранам пай выделили, но права голоса лишили.
Не оказалось тогда в колхозе умного хозяина и немало мужиков, приехавших в Пустоши из-за квартир, подались со своими паями на вольные хлеба. Из-за этого посадили колхоз. Но и фермеры поодиночке, от поддержки государства, не выстояли. Прожили они полученное имущество, квартиры продали и уехали. Сегодня пустует 800 гектаров пашни, в хозяйстве осталось только 200 коров вместо 500 имевшихся.
В таком же запустении оказалась вся правая сторона от пустошенского тракта. А какие были богатые деревни в Шалеговской и Посадской стороне! Выиграли те хозяйства, где жили своим умом, не поддавшись расколлективизации.
Наша земля исстари славилась крестьянской мудростью и трудом. Переживем и эти трудные времена. Я верю в Россию, верю в наш народ.
Дмитрий САВИНЫХ, ветеран труда, кавалер ордена Октябрьской Революции, Почетный гражданин Оричевского района.
Нет сообщений.
 |
